Одна не очень умная и очень обидчивая пожилая женщина поехала жить к племяннику. Было это давным-давно.

Одна не очень умная и очень обидчивая пожилая женщина поехала жить к племяннику. Было это давным-давно.

Рассорилась эта пожилая дама с дочерью и зятем, да и поехала.
Взяла свое золото, его немало было: цепочки и кулоны, часы золотые, серьги и кольца. И, ясное дело, сбережения были. Собрала чемодан и поехала к троюродному внучатому племяннику.

Тот был не чета дочери. Обходительный и ласковый. Всегда отправлял поздравления с праздниками. И благодарил, когда тетя в ответ переводила ему денежки. Писал красиво и благородно.

Мол, милая тетенька Лизонька, позвольте поздравить вас с праздничком! И картинку красивую всегда прикрепит. Переливающуюся, с искорками. И здоровьем поинтересуется. Получит в ответ длинное письмо с жалобами и перевод, ответит сердечками и поцелуйчиками.

С детства был ласковый такой. Брата двоюродного внук. Вот к нему и поехала от своих злыдней. Сначала пожить на природе, на даче у племянника. А потом и вовсе перебраться. Со своими жить невозможно. Грубят, хамят, спорят, никакого уважения.

Племянника тетя почти не знала, только по картинкам и ласковым словам судила о том, какой он хороший человек.

Все кончилось предсказуемо и печально. Сначала ласковый аспид выманил у тети деньги и ценности, поливая ее сиропом и настраивая против грубых близких.

А когда тетя начала толковать о деньгах, которые неплохо бы получить обратно, племянник показал ей баню и беседку. Деньги превратились в эти прекрасные строения. И превратить их обратно нет никакой возможности.

Кроме того, тетенька, вы ели и пили за четверых. Потребляли электричество. Занимали наш диван и наше время. А золото ваше ничего не стоило. Оно потерялось. И даже странно слышать ваши жалобы и требования после такого прекрасного отдыха на природе.

Эту тетю хватил кондрашка, как раньше говорили. И она слегла, больная и слабая, что-то лепеча неразборчиво. И ласковый племянник вызывал родных тети, настоящих родных: дочь и зятя, чтобы они перевезли маму в более подходящие условия. Поступили бы по-человечески с родным человеком!

Приехали. Перевезли, само собой. Разбитую, слабую, с пустым кошельком, пустой сберкнижкой и пустой сумочкой от украшений. Чемодан свой не нашла, - предприимчивый и бережливый племянник уже нашел ему применение. Хорошие чемоданы не валяются на дороге.

И маму выходили, конечно. Полгода выхаживали вместе с внуками-подростками. А про деньги и драгоценности даже и не заговаривали, чтобы не волновать бабушку. Да и не особо переживали о деньгах-то, - бабушка жила для себя и на ее деньги никто не рассчитывал. Она для себя их копила. А получилось, что для племянника.

И все радовались, когда эта поумневшая женщина выздоровела. Хотя ласковых слов особо не говорили, просто радовались, обнимали, наливали слабый чай и помогали учиться ходить заново.

И кормили с ложечки, пока сама не начала есть. Есть и плакать от стыда и горечи, - обидно, конечно. Такую глупость от злости сморозила, поддалась на обходительность и ласку чужого, в сущности, человека. Почти незнакомого. Выдуманного, можно сказать.

…Со своими легко поссориться, они рядом. И много есть поводов для размолвок, когда рядом живешь и делишь тяготы. И постепенно копятся обиды и недовольства. И чужие ласковые люди кажутся такими приятными, добрыми, - вот с ними бы жить, а не со своими грубиянами!

Только чаще всего нужны мы только своим. Именно мы нужны, а не наши серебряные ложки и золотые сережки. Не наши сбережения на карточке. Мы сами нужны. И стоит ослабеть, обнищать, заболеть, - мы это поймем. Своим нужны. И свои будут спасать, как умеют. И последнее отдавать будут.

А если нет, - так это не свои. Все просто. Это как бы родственники. Или знакомые. Но не свои. Только часто это понимают слишком поздно. Когда кончились золотые денечки, сережки и колечки, и нет денег на счету. И некуда больше пойти...

И это не только про отдельных людей. Но и про целые страны...

Анна Кирьянова